الربيع العربي (taxfree12) wrote,
الربيع العربي
taxfree12

Как ВЧК боролось с оборотом валюты в СССР в 20е-30е годы. Часть 1

Сегодня у ВЧК ОГПУ КГБ ФСБ профессиональный праздник. В связи с этим предлагаю вам ознакомиться с методами работы органов в время и сразу после НЭПа. Так как тогда еще существовал оборот валюты и драгметаллов в СССр, затем уничтоженный почти полностью руками этих самых органов
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
В 20-х годах было сильно развито контрабандное перемещение через границу советских червонцев, золота и валюты иностранных государств. Для того чтобы избежать инфляционных процессов с осени 1923 года правительство стало проводить «интервенцию» золотой монеты. В результате проведенных валютных интервенций курс червонца относительно инвалюты был очень устойчивым, несмотря на рост товарных цен. Но это благоприятное развитие событий было нарушено вмешательством ОГПУ, которое вместе с Госбанком и Наркомфином, участвовало в валютном регулировании, ведя наблюдение за валютным рынком.

В конце сентября 1923 года председатель ОГПУ обратился в Политбюро с предложением выслать из Москвы злостных спекулянтов, особенно валютчиков, связанных с «черной биржей», которые, по его мнению, были виновны в росте цен. В ноябре Политбюро приняло это предложение. С конца ноября началась операция по административной высылке из Москвы, а потом и из других городов спекулянтов, контрабандистов и других социально опасных элементов. Операция была проведена в три этапа, на каждом из которых затрагивались определенные категории людей. На последнем этапе, начавшемся в середине декабря репрессии обрушились на валютчиков и лиц, связанных с валютной биржей.

В период проведения операции в Ленинграде были арестованы все состоявшие на учете валютчики
 В Ростове-на-Дону со стрельбой была разогнана биржа. В Москве арестовали более 100 торговцев золотом. В некоторых городах преследование распространилось даже на агентов особой части Наркомфина, которые были направлены в провинцию для интервенции золотой монеты. 29 декабря 1923 года Дзержинский в своей записке в ЦК ВКП(б) просил для срочного сужения и урегулирования «черной биржи» в Москве назначить комиссию в составе Туманова (председателя), Дзержинского (с правом замены Кацнельсона) и соответственно председателя Моссовета. В этот же день Политбюро утвердило эту просьбу.

В результате операций проведенных по «черной бирже» в январе 1924 года было продано золотых монет в два с половиной раза меньше, чем в ноябре 1923 года. Репрессии против валютчиков загоняли спрос на валютные ценности в подполье и затрудняли проведение денежной реформы. В начале марта 1924 года Политбюро по предложению Сокольникова дало указание ОГПУ прекратить репрессии против биржевиков в связи с тем, что они препятствовали проведению Наркомфином валютных операций на рынке. Продолжавшийся в связи с товарным голодом провоз контрабанды в СССР и нелегальный вывоз из СССР валютных ценностей, широкое развитие контрабанды, прикрытой легальными формами в виде посылок не для личного потребления, а для продажи, покупки и продажи автомашин, ввезенных без права продажи и др., вновь поставили перед органами ОГПУ задачу по усилению борьбы с контрабандой.

Постановление ЦИК СССР от 12 сентября 1924 года и изданная в его развитие инструкция НКФ и НКВТ от 5 декабря того же года говорят о нормах и порядке вывоза и перевода валютных ценностей за границу. Пункт 6-ой гласил, что «вывоз за границу валютных ценностей с нарушением правил настоящего постановления карается в уголовном порядке. Незаконно провозимые валютные ценности конфискуются таможенными органами, как контрабанда».

18 января 1926 года Сталин на заседании комиссии Политбюро высказал мысль о необходимости лишить спекулянтов возможности использовать денежную интервенцию в ущерб государству. Через пять дней после этого заседания 23 января начальник экономического управления ОГПУ Благонравов представил Дзержинскому докладную записку о валютной интервенции, в которой вновь предлагалось арестовать валютчиков, действующих как посредники на валютном рынке. Мотивировалось это предложение тем, что через «чернобиржевиков» государственные хозорганы приобретали валюту без разрешения особого валютного совещания Наркомфина, как того требовало законодательство. Конечный вывод записки состоял в том, что ликвидация деятельности валютных спекулянтов позволит сократить расходы на интервенцию и облегчит Наркомфину и Госбанку стабилизацию червонца.

3 февраля 1926 года Политбюро признало, что при настоящей экономической обстановке продолжение интервенционной практики неизбежно, однако осуществление ее должно происходить, на почве, выработанного точного стратегического плана, гибкости его выполнения и максимального сокращения расходов по ней.

Из числа ближайших практических мероприятий предлагалось наметить следующие:

а) расширить и укрепить борьбу с контрабандой всякого рода, в частности обратить внимание на вывоз золота за границу, особенно через восточные порты (Батум, Сухум) и пограничные города БССР (Минск и др.) Начать систематическую борьбу с так называемой пассажирской контрабандой;
б) пересмотреть вопрос о посылках в целом;
в) установить строгий надзор и провести борьбу с незаконной скупкой инвалюты и золота госучреждениями, банками, смешанными обществами и обществами взаимного кредита;
г) поднять вопрос об увеличении стоимости заграничных паспортов;
д) разработать вопрос о возможно более свободном допущении иностранцев в пределы СССР;
е) поставить вопрос о сокращении пользования гражданами СССР заграничными паспортами, с одной стороны, и об использовании работниками наших заграничных учреждений своих отпусков внутри СССР - с другой;
ж) приступить к практической организации подписки на товары и сельскохозяйственные машины, в частности, на тракторы, обратив особое внимание на организацию подписки в тех районах, где она дает возможность вызвать наружу накопленное золото.

Вопросы, изложенные выше, обсуждались на комиссии, образованной распоряжением предсовнаркома Рыкова от 25 января 1926 года. Ее выводы вошли в решения Политбюро ЦК ВКП(б), которое 4 февраля 1926 года обязало СТО всемерно сократить расходы на валютную интервенцию и представить в конце февраля в Политбюро доклад о результатах. Не возражая при этом против соглашения между Рыковым, Шейнманом, Дзержинским по вопросу о разгоне «черной биржи».

В соответствии с решением Политбюро 5 февраля была проведена первая операция в Москве на «Американке» (черная биржа на Ильинке). В результате чего было арестовано 56 человек.

26 марта была проведена операция на Трубном рынке. За этими операциями последовало еще несколько операций. Всего в Москве было арестовано 186 человек.

В результате резко сократился спрос на валютные ценности. В Москве, например, 5 февраля было продано золотых монет Госбанком на 100 тысяч рублей, 6 февраля на 70 тысяч рублей, 8 февраля - на 51,5 тысяч рублей.

Соответствующие указания по проведению операции были даны и в местные органы

На конец апреля в результате этих операций по СССР было арестовано 1374 валютчика. Отобрано ценностей на 249731 руб.50 коп. Наибольшее количество арестованных было в ПП ОГПУ Западного края - 306, ПП ОГПУ ЛВО - 215, ГПУ УССР - 201. По сводке от 10 апреля 1926 года, по СССР было арестовано 1824 человека, изъято ценностей на 543 975 рублей. 1 марта 1926 года Председателем ОГПУ был подписан приказ N 39, который предписывал принять решительные меры к прекращению контрабандного ввоза и вывоза товаров, привлекая к уголовной ответственности как «поносителей и продавцов, так и пособников, укрывателей и покупателей контрабанды. При этом необходимо было обратить особое внимание на беспощадную борьбу со скупкой в целях вывоза нелегальным путем и валютных ценностей. О принятых мерах Дзержинский предписывал докладывать каждое 1-ое и 15-е число.

11 марта 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) вновь рассмотрело вопрос «Об усилении мер по борьбе с контрабандой» и поручило Президиуму ЦИК СССР разработать радикальные меры борьбы с ней. 10 февраля, через несколько дней после арестов биржевиков, был арестован и управляющий особой части валютного управления Наркомфина Чепелевский, а 1 марта руководитель особой части Волин и другие. 29 апреля дело Волина рассматривалось на заседании Политбюро, где было заслушано заявление заместителя председателя ОГПУ Г.Ягоды. Было принято следующее постановление:

«а) Предоставить ОГПУ право внесудебного разбирательства по делу Волина и непосредственно связанных с ним по этому делу.
б) Предложить ОГПУ в своей дальнейшей работе, а также при составлении извещения учесть происходивший в Политбюро обмен мнений».

Заседание Президиума ЦИК состоялось на следующий день после заседания Политбюро, однако, на это заседание ходатайство ОГПУ по делу Волина представлено не было. Оно было удовлетворено 4 мая опросом четырех членов Президиума ЦИК. Причем один из опрошенных не поддержал это решение. Всего в составе Президиума ЦИК было 27 членов и 27 кандидатов, таким образом, решение по делу Волина было принято 7% состава Президиума ЦИК.

В тот же день 4 мая Коллегия ОГПУ вынесла приговор по делу Волина. В соответствии с которым он сам, Чепелевский и Рабинович были приговорены к расстрелу, остальные 4 человека к различным срокам заключения. 6 мая в центральных газетах появилось извещение, в котором излагался приговор на Волина и сообщалось, что он приведен в исполнение. Извещение ОГПУ обвиняло расстрелянных сотрудников Наркомфина в том, что они, «войдя в связь с отдельными частниками-биржевиками, использовали свое служебное положение для дезорганизации валютно-фондового рынка в целях личной наживы и обогащения связанных с ними биржевиков, чем нанесли советскому государству материальный ущерб».

Таким образом, ОГПУ заявило, что оно нашло и осудило виновников роста цен на золото и инвалюту. Зная о многочисленных процессах над вредителями, проходивших с 1928 года, можно не удивляться такому приговору. Однако в 1926 году была несколько другая ситуация, руководство страны еще не стало на путь широких репрессий против специалистов. Создается впечатление, что Волин был фигурой, на которой строились планы по дискредитации оппозиции, и в первую очередь Сокольникова. Необходимым условием реализации этого плана должен был стать показательный процесс, на котором можно было «замазать» не только Сокольникова, но и Каменева, как бывшего председателя СТО, который был дружен с Сокольниковым и часто следовал его советам при решении экономических вопросов. На апрельском 1926 года Пленуме ЦК Сталин заметил, что СТО руководил Сокольников, а не Каменев. Если идея показательного процесса была, то оставлять Волина в живых значило рисковать, так как могло стать известно, какие показания от него требовали. Это могла использовать оппозиция во внутрипартийной борьбе. Живой Волин порождал проблемы.

В сводке о настроениях на Ленинградской бирже после опубликования в печати о расстреле Волина и других от 10 мая 1926 года органами ОГПУ сообщалось: «Московские события произвели на рынок потрясающее впечатление». В момент проведения репрессивной компании золотой рынок в Ленинграде перестал существовать. Валютный рынок был настолько дезорганизован, что достаточно было маленького усилия, чтобы ввести цены в паритетные условия котировок валют на бирже. На июльском 1926 года Пленуме ЦК Рыков, говоря о прекращении валютной интервенции, говорил: «Черная биржа является детищем Сокольникова, он ее родил, он ее питал, он ее растил и кормил все время. И вот это детище Сокольникова - как я докладывал об этом Политбюро, мы уничтожили. И денег на это больше не тратим».
22 апреля 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) в дополнение с запрещением вывоза валютных ценностей, поручает СНК ССР издать декрет и о воспрещении вывоза червонца за границу. Так как, после проведения этих репрессий в мае в ЭКУ ОГПУ из разных источников стали поступать сведения об усиливающейся спекуляции червонцами на заграничных рынках.

ЭКУ установило следующие каналы утечки червонцев: вывоз червонцев гражданами СССР, выезжающими за границу в командировки; в ходе безлицензионной торговли со странами ближнего востока, как следствие этого контрабандный вывоз червонцев за границу; использование для этой цели почтовых отправлений; вывоз червонцев организациями, покупающими различные товары за границей и рыбаками; вывоз червонцев в результате проведения банковских операций.

За 1925 год и начало 1926 года была проанализирована ситуация с вывозом советских червонцев за границу в спекулятивных целях

За счет поездок частных лиц в командировки за границу сумма, вывезенных червонцев составляла 27 млн. руб. Посылочные операции достигли суммы 20 млн. руб. За этот период было предъявлено в кассы Госбанка в разных странах червонцев на сумму около 14 млн. руб. Вывоз червонцев импортерами при расчетах по заказам от наших госорганов достиг 1,5 млн. руб. Кроме того, вывоз червонцев среднеазиатскими, турецкими и персидскими купцами не был установлен.

ЭКУ ОГПУ предложило вести борьбу с вывозом червонцев за счет резкого сокращения выдачи заграничных виз, усиления борьбы с контрабандным вывозом червонцев главным образом в Средней Азии, Персии и южных портах. В качестве неотложных мер ЭКУ рекомендовало сократить безлицензионную торговлю с Ближним Востоком скупать Госбанку наличные червонцы за границей и категорически запретить, какие бы то ни было переводные операции с червонцами за границу.

Но при товарном голоде вряд ли эти методы могли эффективно сгладить ситуацию. В докладной записке об интервенции золотом в пограничных районах говорилось, что «проводимая интервенция вообще никаких положительных результатов не достигает, как в сторону достижения уменьшения спроса, так и в сторону понижения цен вольного рынка на золото для создания устойчивости нашего червонца».

В апреле 1926 года в связи с поднятием спроса на червонцы за границей ИНО ОГПУ информировал из Константинополя, что большая часть червонцев вывозится капитанами итальянских и турецких пароходств, контрабандным образом через советско-турецкую границу и через дипкурьеров персидского и турецкого консульств. Спекуляция червонцами за границей, где их вынуждены были покупать филиалы наших банков, сильно развивалась. Скоро в филиалах был исчерпан запас валюты, они не могли в больших партиях скупать червонцы, покупки их ограничивались. В результате происходило снижение котировок червонцев в некоторых местностях и как следствие этого выкачка валюты из СССР.

В 1928 году Одесский окротдел ГПУ УССР выявил метод выкачки валюты из СССР посредством продажи турецкими купцами друг другу червонцев. Тот или иной купец, не располагая советской валютой, должен был платить пошлину финотделу за покупку червонцев, что ему было не выгодно. В связи с этим проделывалась следующая операция. Лицо, приехавшее в СССР, покупает ниже номинала червонцы у посредника, временно проживавшего в СССР, с оплатой их в Константинополе. Продающему это тоже было выгодно, ибо он червонцы на черной бирже обращает в доллары, которые покупал в то время по 4 руб.50 коп., а в Константинополе продавал по 5 руб. Рубли затем нелегально возвращал в СССР, и круг повторялся. Чем больше денег задействовано в этой операции и чем быстрее их оборот, тем больше прибыли. С целью передачи писем и денег использовались капитаны и члены экипажей судов, курсирующих между Одессой и Константинополем.

В 1929 году контрабанда валютой в основном шла через азиатские границы. Так, Даги-оглы ввез в СССР 350 золотых десятирублевок, которые были привезены для спекуляции на курсе: в Стамбуле золотая десятирублевка стоила 10 лир, что составляло, примерно, 1 фунт стерлингов; в Тифлисе золотая десятирублевка продавалась за 26 руб. червонцами, а взамен покупались на месте, фунты по курсу 1 фунт стерлингов-16 руб. «Заработок» выходил приличный. Наблюдавшаяся утечка золота объяснялась в почто-телеграмме ПП ОГПУ в Средней Азии не ошибками правительства в проведении финансовой политики, а стремлением подрыва денежной системы СССР империалистами путем истощения нашего золотого запаса. Для борьбы с этим злом предлагалось выяснять, кто и с какой целью скупает золото, выявлять среди этих лиц иностранцев, выяснять, есть ли у них связь с представительствами или консульствами. Кроме этого предлагалось устанавливать связь скупщиков золота с заграницей, а также связь местных валютчиков с иноподданными.

В целом, конечно же, не происками капиталистов объясняется тяжелое финансовое положение, сложившееся в стране

К этому привела ликвидация «черной биржи», которая помогала сгладить скачки цен, предотвратить резкое возрастание оборота денег, так как валютные ценности являлись дополнительным товаром, снимающим излишнюю денежную массу с рынка. Неустойчивый валютный курс золота и инвалюты, тенденция к его росту после прекращения интервенции дополнительно затруднили государству привлечение сбережений граждан на финансирование провозглашенной индустриализации. Превышение ввоза товаров над вывозом приводило к сокращению запасов иностранной валюты и порождало спекуляцию. Чтобы, в какой то мере пресечь утечку валюты в частные руки, в 1928 году золотой рубль (червонец) перестал быть свободно конвертируемым (то есть свободно обмениваемым на деньги других государств по официальному курсу). В обращении остались только бумажные деньги и мелкая разменная монета. Реальная стоимость рубля быстро падала. За первую пятилетку она снизилась более чем на 60 % .

В мае 1929 года Экономическим управлением ОГПУ было установлено, что агенты МУРа стали арестовывать валютчиков без согласования, тем самым часто срывая агентурные разработки. Отмечались случаи ареста секретных сотрудников, и как следствие их расшифровка. Были выявлены случаи вымогательства и взяток со стороны милиционеров. В связи с выше изложенным сотрудникам МУРа и милиции было категорически запрещено производить аресты и задержания валютчиков без разрешения ОГПУ. Имеющийся у них материал на валютчиков предлагалось передать в ЭКУ ОГПУ. С этого времени вся работа по незаконным валютным операциям стала концентрироваться только в органах государственной безопасности. Деньги необходимые на индустриализацию искали, где только можно. Так, Политбюро ЦК ВКП(б) 17 мая 1928 года в этой связи, поручило Брюханову в 2-х недельный срок представить свои соображения о возможном изъятии из музеев, церквей и пр. серебряных драгоценностей с целью их переплавки на деньги. Решение было положительным.

Мало того, что вводились ограничения по обращению валюты и переплавлялись музейные ценности. В тридцатых годах из-за нехватки валюты стало производиться принудительное изъятие валюты и ценностей у населения. Население перестало доверять правительству, собирая на черный день серебро. Народный комиссариат финансов докладывал в Политбюро 15 мая 1929 года, что, начиная с 1926-1927 г.г. банковская серебряная монета (1 р и 50 коп) стала исчезать из оборота и в настоящий момент почти совершенно не встречается в обращении. Причиной того являлось с одной стороны, падение покупательной силы рубля на внутреннем рынке и с другой, низкий курс червонца за границей, способствующий контрабандному вывозу серебра особенно по азиатской границе.

Эта одна из причин, по которой серебряные монеты исчезли из обращения. 16 мая 1929 года решением ПБ ЦК ВКП(б) по этому вопросу была образована комиссия, которая должна была рассмотреть вопрос о целесообразности изъятия серебра у населения. В связи с тем, что рубль не выдерживал конкуренции с иностранной валютой, а внутри страны серебряная монета служила средством накопления и почти полностью вышла из оборота, решение комиссии было однозначным серебряную монету у населения изъять. Заслушав доклад о денежном обращении, о затруднениях с разменом, СНК РСФСР 23 июля 1930 года постановил в целях устранения спекулятивного спроса на серебряную монету, поручить НКФину, НКЮсту и ОГПУ повести решительную борьбу со спекулянтами и скупщиками серебра, принимая по отношению к виновным необходимые административные меры. Поднять широкую кампанию о досрочном взыскании платежей по сельхозналогу и Госстраху, а также по вовлечению вкладов населения в сберегательные кассы, распространения займа «Пятилетка в 4 года».

В связи с проведение жестокого режима экономии в расходах Наркомфину поручалось произвести соответствующее сокращение по сметам ведомств, в связи с сокращением общесоюзного бюджета. А ведомствам было предложено усилить работу по мобилизации внутренних ресурсов, прекратив финансирование беспроцентного строительства и др. меры. Принимая к сведению сообщение Госбанка о принятых им мерах, в связи с затруднениями в области разменной монеты, считалось необходимым усилить снабжение мелкой разменной монетой Москвы, Ленинграда и районов крупных хлебных и сырьевых заготовок. 12 августа 1930 года в Полномочные представительства ОГПУ Менжинским была направлена шифртелеграмма № 13198 в которой он высказал недовольство по поводу плохой работы по изъятию серебра, которая по его словам продвигалась вяло, а ряд Полномочных представителей предъявлял всевозможные отговорки, или совсем не представляли сведений о ходе операции.

С начала проведения финансовой реформы в обращение было выпущено 240 миллионов серебра, в результате операции было изъято 300 тысяч. Менжинский напомнил своим представителям, что на них возлагается обязанность не только производить обыски за обысками, но и проследить за проведением всех мер для достижения перелома в сборе серебра. Целью операции было накопление маневренного фонда в размере двух десятков миллионов рублей. В связи с тем, что операция носила массовый характер к ней были привлечены войска ОГПУ, школы и милиция. Были даны указания о том, чтобы не получилось неблагоприятных политических результатов от невыдержанного поведения участников операции особенно в деревне, с участниками операции необходимо было провести инструктажи.

Никакие ссылки на хлебозаготовки массовые проверки пожарного состояния заводов, борьбы с контрреволюцией Менжинским не принимались при оценке работ ПП по разменной монете. Он предложил продолжать операции до тех пор, пока серебро не будет найдено, о результатах предлагал сообщать ежедневно. 20 августа 1930 года Политбюро поручило ОГПУ усилить меры по борьбе со спекулянтами и укрывателями разменной монеты, в том числе и в советско-кооперативных учреждениях.

Для того чтобы воздействовать на населения, применяются не раз испытанные ранее методы устрашения


21 августа 1930 года Коллегией ОГПУ по операции по изъятию серебра, были приговорены к высшей мере социальной защиты:

«1. Быков Ефим Евгеньевич, 68 лет, уроженец Москвы, гардеробщик Большого Театра. Обнаружено: 810 руб. серебра, большое количество дефицитных товаров и мануфактуры.
2. Леонтьев Гарвил Филиппович, 65 лет, гардеробщик Художественного Театра. Обнаружено: 865 руб. серебра.
3. Королев Николай Макарович, 1878 г., гардеробщик Малого Театра. Обнаружено: 449 руб. 50 коп. серебра.
4. Максаков Емельян Карпович, 54 г., легковой извозчик. Обнаружено 500 руб. серебряной монеты.
5. Романов Иван Васильевич, 1883 г.р., служащий, служил у курдов, обнаружено 1352 руб. серебра.
6. Рабинович Хацкаль Семенович, 1886 г.р., шинкар, обнаружено 988 руб. серебра, 10 руб. золота, 7 долларов.
7. Марков Александр Иванович, 1889 г.р., торговец. Обнаружено: серебра 400 руб.
8. Шабанов Владимир Алексеевич - кассир Госбанка, 53 года. Обнаружено 478 руб. серебра.
9. Волько Артур Августинович, кулак, Дукского округа, 52 г. Обнаружено серебра 397 р. 50 коп.»

На заседании Политбюро 25 августа 1930 года было решено опубликовать в газетах следующее сообщение: «Коллегией ОГПУ рассмотрено дело группы лиц, занимающихся спекуляцией и укрывательством серебряной монеты, а также и золота. Наиболее злостных укрывателей, занимающихся вместе с тем активной контрреволюционной агитацией: Столярова Максима Абрамовича, Орлова Федора Павловича (всего 8 чел.) у которых найдены крупные суммы различного серебра, коллегия ОГПУ приговорила к расстрелу. Приговор приведен в исполнение».

Одновременно с этим ОГПУ выслало в концентрационные лагеря 438 спекулянтов и укрывателей серебряной монеты сроком от 3 до 10 лет из ряда областей и республик СССР. По состоянию на 27 сентября 1930 года по СССР, с целью изъятия серебра у населения было произведено обысков - 485403; арестов - 9427; отобрано разменных монет - 2 307 924 руб. Деньги, драгоценности изымались в доход государства везде, где только это было возможно. Так, 29 сентября 1929 года на контрольно-пропускном пункте на станции Негорелов, у следовавшей в этот день через границу из Парижа в Москву французской подданной Инессы Шуатель были изъяты письма, зашитые в пальто.

Во время таможенного досмотра француженка Шуатель своим поведением внушила контролерам подозрение, в связи с этим она была приглашена в отдельную комнату для производства личного обыска. В результате обыска, у Шуатель были обнаружены подшитыми под подкладку пальто контрабандные вещи, из предметов одежды, по приблизительной оценке на сумму около 400 рублей. Кроме того, в этом же пальто были обнаружены три письма на русском языке без указания адресов. Только в одном из писем была подпись: Е.Г. Кандырина. По ознакомлении с содержанием писем, было установлено, что вопрос в них шел об уже совершившейся нелегальной отправкой каких-то ценностей из СССР за границу, в адрес Кандыриной.

Из писем было видно, что в СССР остались ценности, закопанные у какого то «хозяина», которому за их хранение Кандырина разрешила уплатить 2-3 тысячи рублей. В одном из писем говорилось о Борисе, которого Кандырина хотела обеспечить из этих же ценностей. Одно из писем предназначалось Феоне Васильевне и Ивану, которые должны были взять какое-то серебро и передать его И. Шуатель. Эти письма были отправлены в Главное управление Погранохраны. В день получения с границы этих писем, во 2-е отделение ГУПО ОГПУ была вызвана приехавшая в Москву француженка Шуатель. Одновременно были приняты меры по розыску Бориса Кандырина, давшие положительные результаты.

Допрошенная Шуатель, вначале категорически утверждавшая, что не знает, кому она везла эти письма, в результате показала, что письма везла: Марии Гавриловне Смирновой (родной сестре Кандыриной, эмигрантке проживающей в Париже); Борису Кандырину (ее сыну); Марии Егоровне Селезневой (бывшей няне Кандыриных); Феоне Васильевне Ефимовой и Ивану Ильичу Варламкину (бывшие экономка и лакей). Шуатель призналась, что, уезжая ежегодно в Париж, она получала от Смирновой ценности и меха и отвозила их за границу Кандыриной. Это же она проделала и в последнюю свою поездку в Париж. Шуатель указала и адреса всех выше указанных лиц. В тот же день, 30 сентября была арестована Смирнова, которая на допросе отрицала связь с заграницей и наличие у нее каких бы то ни было ценностей. Обыск ее комнаты не дал никаких результатов.

Явившийся на допрос Борис Кандыбин, еще не будучи ни о чём опрошен,
заявил, что он служил в Красной Армии, являясь командиром запаса

Сказав, что все, что ему известно он скажет, попросив только не лишать его звания командира РККА. Борис Кандырин рассказал, что о существовании кладов ему было известно со слов матери, которая оставила его в Новороссийске, сама эвакуировавшись заграницу. Сам он не знает точно мест, где это спрятано, но слышал, что бриллианты закопаны в тайнике под Москвой на даче некоего Букина, который об этом кладе сам ничего не знает. Ценности на этой даче, по его словам, закапывали Селезнева и Смирнова. Серебро было замуровано в подвале их бывшего дома. Место знают Иван и Феона.

Самые же дорогие ценности принадлежат его тетке Смирновой, но где она их хранит, он не знает. При этом он указал на некую Трушину-Красовскую К. С., как на близкого Смирновой человека, у которой последняя, возможно, и хранит ценности. Получив эти сведения и не рассчитывая на быстрое признание лиц точно знающих место нахождение ценностей, кроме того, учитывая всю трудность и малые шансы на успех раскопок при этих условиях, был выработан следующий план. Операция разбивалась на две части.

Первая - это раскопки на даче при помощи Селезневой. С этой целью Борису Кандырину было предложено отправиться совместно с сотрудником ОГПУ Яковлевым в деревню Митино к Селезневой, предъявить ей письмо матери Бориса, где она просит вырыть ценности и передать их Яковлеву, якобы представителю французского посольства, который эти ценности совершенно свободно перевезет в Париж. Селезнева рассказала, что часть ценностей года три назад она со Смирновой вырыла на даче. Ценности эти принадлежали Смирновой, и она их увезла в Москву. 2 октября Яковлев, Кандырин и Селезнева приехали к владельцу дачи Букину. Они объяснили ему цель приезда. Начали копать. Одну шкатулку откопали быстро. В других же местах, где должно было быть шесть коробок, копали с 8 ч. до 3 часов дня безуспешно. Раскопки были продолжены силами сотрудников ГУПО, но до самой ночи результатов не дали. На следующий день раскопки продолжались, и остальные банки были найдены.

В результате раскопок были обнаружены царские бумажные деньги, царские золотые монеты, вещи с драгоценными камнями на сумму по предварительной оценке в золотом исчислении 58-60 тысяч рублей. 4 октября на допросе Селезнева рассказала о замурованном в Кандыринском особняке фамильном серебре. Были арестованы дворник Варламкин и бывшая экономка Ефимова. На допросе они рассказали о спрятанном серебре, которое было изъято. Приблизительная его стоимость была 4-5 тысяч рублей. С 30 сентября по 4 октября продолжались допросы М. Г. Смирновой, надававших никаких результатов. Единственно в чем она призналась, так это то, что с француженкой Шуатель она отправила в Париж своей сестре несколько монет царской чеканки, один браслет и два кольца. Наличие у нее, каких-нибудь спрятанных ценностей, Смирнова отрицала.

5 октября на допрос была вызвана знакомая Смирновой - Кира Степановна Трушина-Красовская, которая призналась в том, что в ее квартире хранятся два сундука Смирновой, а в ее дровяном сарае закопаны в землю две железных банки. Раскопками в сарае, на глубине полутора метров, были обнаружены две высоких железных банки. В одной из банок оказались царские бумажные деньги. В другой банке оказались ценности исключительно высокой стоимости. Два сундука тоже были изъяты, где оказались дорогие вещи. По предварительной оценке стоимость изъятого в золотом исчислении составило - 156 400 руб. Всего по этому делу было изъято ценностей на сумму 220-230 тысяч рублей.

В письмах 1931 года к Сталину описывался допрос проводившиеся сотрудниками ОГПУ в период изъятия золота и валюты на территории Белорусского военного округа. Во время допросов арестованных, на участке 15 погранотряда были зарегистрированы случаи, явно ненормальных, преступных отношений к подследственным, граничащие с пытками со стороны лиц, их допрашивавших. Арестованных избивали, лишали пищи в течение 2-3 суток, сажали в холодное помещение полураздетыми, практиковали инсценировку суда над ними, применяя побои и другие недопустимые акты. Во всех этих преступных, ничем не оправданных действиях, принимали участие: Гриневич И.В. - нач. 15 погранотряда, член ВКП(б) с 1918 года, рабочий-слесарь, в прошлом активный участник борьбы с бандитизмом, в органах ВЧК с 1918 года, а так же Никаноров П.А., Моц М.З., Сориц Х.Ю., Климанов М.И., Хилько А.Я.

Акулов сообщал Сталину, что все вышеуказанные лица были арестованы ПП ОГПУ БВО и подлежали суду Коллегии ОГПУ. Резолюция Сталина: «Не очень ли строго?», предрешила участь вышеуказанных лиц, в сторону смягчения наказания. Гриневич, Никаноров, Маевский, Хилько были исключены из партии. Строгий выговор был объявлен Моцу, Климанову, Паукову и др. За 1930 год и за первую половину 1931 года пограничной охраной и территориальными органами ОГПУ была проведена большая работа по борьбе с контрабандным вывозом за границу валютных ценностей. Из территориальных органов в борьбе с контрабандой были выделены Читинская и Красноярский Оперсектора, на долю которых падало до 40 % всей задержанной в Округе в первом полугодии 1931 года контрабанды.

Продолжение в второй части ----
Tags: оборот валюты в стране
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo taxfree12 май 18, 2014 10:25 200
Buy for 50 tokens
Этот пост будет всегда висеть вверху чтобы можно было сравнить развитие страны с данным прогнозом. Прогноз дан 18 мая 2014 года Многие слышали о волновой теории Ральфа Эллиотта. Для тех кто не слышал - поясню, это в некотором смысле математическая или поведенческая теория, которая описывает…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments